Не прошло и недели как про нас написали в Varoom, как ко мне вернулся Нью-Йоркер.
Картинка нужна была про то, что Ван Хален на старости лет записали новый альбом, довольно бодрый, причем в составе почти классическом, с Ли Ротом, но еще с толстым юным сынком лидера на басу. Все срослось и заработало ровно в тот момент, когда на том конце попросили его добавить. Еще раз убеждаюсь, что клиент всегда прав, особенно если это худред Нью-йоркера. Опять же, сперва хотел сделать мрачно, худред просил повеселее, я скрипел зубами, пока не полез смотреть клипы, где и правда все оказалось довольно жизнерадостно. И меня больше всего зацепило, что они постриглись оба, так что генеральная идея называлась “призраки хаеров”, но давить на нее я не стал.
Тут спрашивали, почему не вешаю процесс, вот вешаю:

Последнее время приходится довольно много произносить слов, и самое важное все равно как-то пока остается растворенным в воздухе, надеюсь, что по выпуску курса смогу его, это, сформулировать. Тем не менее, в сети лежат сразу несколько моих интервью: раз, два-а и два-б (там красивым жестом просто вывешен весь разговор в скайпе, со всеми междометиями и орфографией), и три.

И вот то ли количество перешло в качество, то ли еще что, но вот действительно важный текст в журнале Varoom. Кто не знает, это единственный серьезный журнал об иллюстрации (правда, как раз на этом номере превратившийся в толстую газету, в связи с чем Британка перестала его выписывать – мол, газеты в библиотеках не выживают). Так что это, конечно, тешит мое тщеславие, хотя гораздо приятнее то, что сразу по выходу номера про меня вспомнил Нью-Йоркер, молчавший почти два года. Об этом тоже подробно напишу.

Так вот, текст в большой степени построенный на том, что я говорил автору, но в большей – на том, что он услышал. В целом это скорее взгляд со стороны, чем мое интервью, поэтому я и счел нужным перевести и привести его целиком. Автор текста Николас Блинкоу, некоторые, скажем, перегибы — на его совести. В конце вешаю весь текст интервью целиком, кому интересно, что я там на самом деле говорил.

NB: это не ответ на вопрос о том, что такое русская (русскоязычная, поскольку многие важные и неотчуждаемые от разговора авторы – не россияне) иллюстрация, это приглашение к совместным поискам ответа. Строго говоря, нам еще предстоит ответить на вопрос, стоит ли о ней рассуждать отдельно от мирового контекста и прилагать усилия к тому, чтобы она сложилась как самостоятельная величина. Мне ответ совсем не очевиден.

Тем не менее, я остаюсь при своем: по-моему, то, какой должна быть и в какую сторону двигаться русская иллюстрация – это Цех.

VAROOM! continued »

К вопросу о контексте. Вот эта картинка была сделана (стыдно сказать, примерно за полчаса, как в лучшие годы) для портала Openspace, к тексу Линор Горалик.

На днях (предшествующих выборам) мне звонили из газеты «Не дай бог» — хотели напечатать, за деньги или так, я уже теперь, боюсь, никогда не узнаю. Задачка: представьте эту картинку там и там.

Предыдущего автора нашел вот в этой полезнейшей подборке детской иллюстрации. Там, в частности, наш прекрасный соотечественник Радунский упомянут следом за самим Сендаком (автор подборки, впрочем, тоже наша соотечественница).

А у Вольфа Элбрука, автора знаменитой книги про обкаканного крота, оказывается, есть еще книга про Утку и Смерть

В общем, давно известно, что детская иллюстрация никакая не детская. Я считаю, что нет отдельной профессии “детский иллюстратор”.
Тот, кто разговаривает с детьми другим тоном, чем со взрослыми, ничего не понимает в детях.
Тот, кто не умеет разговаривать с разными слушателями и не смотрит на того, к кому обращается, ничего не понимает в иллюстрации.
Тому, кому интересно с детьми и наоборот, незачем наряжаться клоуном и сюсюкать.

По моим ощущениям, большая часть советов, обращенных к детским иллюстраторам, основана на следующей посылке: главное – чтобы ребенку не пришлось задуматься о том, что изображено на картинке. У него еще слабые мозги, не дай бог грыжка. Так, я слышал, что нельзя, чтобы животное в детской книжке наполовину уходило за обрез: он же еще не понимает, что такое пространство листа и т. п.
Бросьте, понимает. Я проверял.
Даже бесформенное облако в ч/б полосочку ребенок легко распознает как зебру. Дети начинают изучать визуальный язык с формальных признаков, цепляются за знакомые приметы. Однажды я был с детьми в гостях, и встретил там пожилого турка, лысого и в круглых очках. Мы сели с ним рядом и стали хором звать моих детей, на тот момент трехлетних, и кто-то из них расплакался. Определить, где папа, они не смогли. Я сам, собственно, в детстве считал всех очкариков своим папой.
Тут есть печальное следствие.
Иллюстраторы, вооружившись третьим эхом от советов детских психологов, чьи собственные дети уже умерли от старости, радостно приравнивают необходимость в формальных признаках к достаточности формальных признаков.
Хватаются за самое простое и потому самое унылое, что в природе есть. Я это называю универсальным звериком. Универсальный зверик образуется из кружочка с круглыми/длинными/треугольными ушками и вот этой штукой, которую я считаю символом мирового зла, посередине:

Смотрите-смотрите, это оно. В центре его бесконечность. Имя ему легион.

Ужас в том, что логика эта распространяется на тритонов, носорогов, китов, и других чудовищ, которые совсем уже этого не заслужили (впрочем, зайки и мишки тоже совсем не так просты) — потому что другой логики вроде как и нет, а зайти на Goоgle image search и посмотреть иллюстратору западло. И вот это уже одна из серьезных проблем нашей с вами и наших детей визуальной культуры.

Примеры, в том числе высокопрофессиональные, я оставлю за кадром, а вместо этого две смешные картинки, авторы обеих мне, к сожалению, неизвестны.
Одну все уже видели, а другой даже у Гугла нет. Эксклюзив!